Посвящается столетию легендарного спектакля.
"...под воркотню грома Ксаверий Борисович сказал зловеще:
- Я прочитал ваш роман.
Я вздрогнул."
(с) "Театральный роман"
В 20е годы положение МХАТа было настолько критическое, что сам Станиславский готов был похоронить свое детище. "Надо привыкнуть к мысли, что Художественного театра больше нет" - сообщал он Немировичу из гастрольной поездки в Нью-Йорк. - Все эти годы я льстил себя надеждой и спасал трухлявые остатки... Ни у кого никакой мысли, идеи, большой цели - нет. А без этого не может существовать идейное дело." Поездка была довольно успешной, но именно из гастрольного далёка режиссер отчетливо увидел насколько репертуар устарел и запылился, отстал от современности. После всех перенесённых страной потрясений публике, а значит и театру, как воздух, требовалось новое, актуальное, живое слово.
Студии разбегались от Станиславского в самостоятельные поиски. Первая, на которую режиссер возлагал самые большие надежды, летом 1924 года приобретает статус самостоятельного театра под названием МХАТ 2-й, под руководством Михаила Чехова, и утверждает свою творческую независимость, решительно сепарируясь от родителя. В Третьей студии, на Арбате, Е. Вахтангов прямо заявляет, что единственное, что может сделать сегодня Станиславский для русского искусства - это уйти из Художественного. Верность дому и отцу сохраняет только Вторая студия, она же нелюбимая дочь. "Они милы, что-то в них есть хорошее, но, но и ещё но...". К слову, осенью 1924 года в труппу вошли молодые актеры: Н.Хмелев, В. Соколова, М.Яншин, М.Прудкин, А. Тарасова, А. Зуева, режиссер И.Судаков (практически весь будущий состав Турбиных).